НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава

Деревья уже близко…

Я практически на месте…

И здесь на дорожку выходит крестьянин.

Я резко торможу, скользя по грязищи и чуть ли не падая. Он отскакивает в сторону, очевидно напуганный не меньше меня.

Мы молчком глазеем друг на друга.

Шум у него тихий, дисциплинированный, практически разлюбезный, поэтому я его и НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава не услышала. В одной руке у него плетенка, а в другой — зрелая красноватая груша.

Он оглядывает меня с головы до ног, замечает мешок с лекарствами, лицезреет, что я одна на дороге — и уже только этим нарушаю закон — и что дышу я тяжело, будто бы длительное бежала.

В его Шуме НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава раздается одно слово, ясное и незапятнанное, как нынешнее утро.

«Ответ», — задумывается он.

— Нет, — выпаливаю я, — я не…

Но он подносит палец к губам.

И склоняет голову, прислушиваясь к звукам с дороги.

Мы оба слышим марширующих вдали боец.

— Сюда, — шепчет крестьянин и указывает на неширокую тропинку, убегающую в лес, — если не знать НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, ее и не заметишь. — Стремительно!

Я всматриваюсь в него, пытаясь рассмотреть подкол, но времени нет. Времени нет.

— Спасибо, — говорю я и бросаюсь бегом по тропинке.

Она практически сходу заводит меня в чащу леса, возрастающего на склоне холмика. Тропка так узенькая, что мне приходится раздвигать руками ветки кустов НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. Деревья проглатывают меня с головой, вспять пути нет, и мне остается только возлагать, что это не ловушка. Я добираюсь до верхушки холмика, а там — маленькой спуск и новый подъем. Его я тоже одолеваю бегом. Двигаюсь я как и раньше на восток, но вокруг себя толком ничего не вижу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава — где дорога? где река?

А в последующий миг я вылетаю на полянку.

Меньше чем в 10 метрах от меня стоит боец.

Он стоит спиной (слава богу, слава богу), и от испуга я не сходу понимаю, что он охраняет, — только отдышавшись и придя в себя.

Прямо передо мной — она.

Среди поляны НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава на верхушке холмика, на 3-х стальных ногах, высотой около пятидесяти метров. Деревья вокруг вырубили, потому за ней я вижу маленькую будку и дорогу, уходящую по другому склону холмика к реке.

Я отыскала радиобашню.

Она прямо у меня под носом.

И охраны вокруг совершенно незначительно. Я высчитала 5, нет, 6 боец.

Всего шестеро. Стоят НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава очень далековато друг от друга.

Сердечко начинает биться резвее.

Я ее отыскала!

А позже кое-где далеко-далеко раздается БУМ!

Я вздрагиваю, бойцы тоже. Еще одна бомба. Еще одна весточка от «Ответа». Еще…

Бойцы удирают.

Они бросаются в ту сторону, откуда грянул взрыв, спускаются по другому склону холмика… понизу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава я уже вижу белоснежный столб дыма.

Башня прямо передо мной.

И ее совсем никто не охраняет.

Я не успеваю даже задуматься о собственном невразумительном поступке…

Просто бегу…

Бегу к башне…

Если это шанс спасти всех нас, то…

Не знаю…

Просто бегу…

По поляне…

К башне…

К будке под ней…

Я НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава могу нас спасти…

Да-да, каким-то чудом я могу…

И здесь краем глаза я замечаю слева от себя какое-то движение…

Кто-то вырывается из леса и бежит ко мне…

Кто-то…

Вторящий мое имя…

— Виола! — слышу я. — Вспять!!! Виола, НЕТ!!! — орет госпожа Койл.

Я не останавливаюсь…

Она НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава тоже…

— Вспять!!! — воет она…

И кидается мне наперехват…

Бежит, бежит и бежит…

А позже до меня доходит…

Точно удар под дых…

Я понимаю, отчего она так орет…

Нет…

Даже останавливаясь…

Нет , думаю я…

Нет, так нельзя…

Здесь госпожа Койл подбегает ко мне…

Так НЕЛЬЗЯ…

И валит меня НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава на землю…

НЕТ!!!

Три калоритные вспышки — и опоры башни взрываются.

ЧАСТЬ 4-ая

СГУЩАЕТСЯ МРАК

ТО, ЧЕГО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ

[Виола]

— Слезьте с меня!

Она залепляет мне рот рукою и давит, прижимает меня к земле всем своим весом.

— Перестань кричать, — шипит она.

Я кусаю ее за руку.

Она кривится от боли, она рассержена, но НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава меня не отпускает, молчком сносит укус.

— Кричать и сопротивляться будешь позднее, дитя мое, — гласит госпожа Койл, — но через две секунды тут будет масса боец. По-твоему, они поверят, что ты просто проходила мимо?

Она молчком ожидает ответа. Я сверлю ее злостным взором, но в конце концов киваю. Она отбирает НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава руку.

— Никогда не именуйте меня «дитя»! — тихо, но гневно заявляю я. — Не смейте так меня именовать!

Я бегу за ней по пологому склону, поскальзываясь на влажных от росы листьях. Перепрыгиваю через упавшие деревья и корешки. Мешок с лекарствами оттягивает плечи, точно каменный.

У меня нет выбора: только идти за НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава ней.

Если я вернусь в город, меня схватят, тогда и… бог знает что тогда.

Другого выбора меня лишила госпожа Койл.

Она подходит к густым зарослям кустарника у подножия склона, здесь же ныряет в их и манит меня за собой. Я прыгаю следом, чуть дыша, а она шепчет:

— Что бы ни НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава случилось, молчи.

Не успеваю я и рта раскрыть, как она выбирается из кустов. Ветки смыкаются за ее спиной, и далее я продираюсь сама. Все еще размахивая руками, я вываливаюсь наружу.

На дорогу.

Два бойца стоят рядом с тележкой, на которой посиживает крестьянин. Они все глядят на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава нас с госпожой Койл.

Бойцы быстрее удивлены, чем рассержены, но Шума у их нет, так что толком не усвоишь.

Зато у их есть винтовки.

И они целятся в нас.

— Это еще кто?! — рявкает один, бритый наголо и со шрамом на подбородке.

— Не стрелять! — приказывает ему госпожа Койл, подняв руку НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава.

— Мы слышали взрыв, — гласит 2-ой боец, совершенно юный, приблизительно моего возраста, со светлыми волосами по плечи.

Тогда 2-ой боец выдает нечто совсем внезапное:

— Вы запоздали.

— Хватит, Магнус, — гласит госпожа Койл, опуская руки и делая шаг к тележке. — И опустите винтовки, она со мной.

— Что?! — Я стою как вкопанная, не способен НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава шевельнуться.

— Трассирующая бомба подвела, — отчитывается перед ней блондин. — Мы даже не сообразили, куда она в конечном итоге свалилась.

— Я же гласил, они очень старенькые, — с укором произносит Магнус.

— Свою задачку она выполнила, куда бы ни свалилась, — отвечает госпожа Койл, торопясь к тележке.

— Эй! Что здесь происходит? — вопрошаю я.

А позже вдруг НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава слышу: «Хильди?»

Госпожа Койл замирает на месте, и оба бойца тоже. Они не сводят глаз с крестьянина в тележке.

— Ты, штоли? — спрашивает он, смотря на меня. — Хильди, которая Виола!

У меня в голове была такая каша, я так сосредоточилась на бойцах, что на крестьянина и не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава посмотрела. Лицо практически без всякого выражения, знакомая одежка, шапка, глас, пустой и мирный Шум, точно ясное небо на горизонте…

— Уилф! — охаю я.

Сейчас все взоры обращены на меня, а госпожа Койл так вскинула брови, что они, кажется, вот-вот заползут ей в волосы.

— Дарова! — отрадно приветствует меня Уилф.

— Дарова! — отвечаю НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава я, от потрясения не способен вымолвить ничего другого.

Он подносит пальцы к полам шапки и салютует:

— Так для тебя удалось сбежать! Радость-то какая!

Губки госпожи Койл шевелятся, но секунду-другую с их не срывается ни одного звука.

— Позже побеседуем. — Она в конце концов обретает дар речи. — Мы должны ехать НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. Немедля!

— А для двоих там место найдется? — спрашивает юный боец.

— Чего-нибудть придумаем.

Госпожа Койл залезает под тележку и снимает со дна древесную крышку.

— Залезай, — велит она мне.

— Куда? — Я нагибаюсь и вижу над задней осью узенький потайной отсек.

— Мешок туда не влезет, — гласит Уилф, демонстрируя на мою НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава поклажу. — Давай сюда, я довезу.

Я снимаю мешок и отдаю ему:

— Спасибо, Уилф!

— Живо, Виола! — подгоняет меня госпожа Койл.

Я в итоге киваю Уилфу, ныряю под тележку и кое-как заползаю в отсек, пока не упираюсь головой в заднюю стену. Госпожа Койл здесь же залезает следом. Юный боец был прав: места НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава для двоих недостаточно. Мы с целительницей впритирку прижаты друг к другу, ее коленки упираются мне в ляжки, меж носами — не больше сантиметра. Чуть она успевает втянуть ноги, как бойцы ставят древесную крышку на место, и мы оказываемся в полной мгле.

— Где мы… — начинаю я, но она здесь НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава же шикает.

Снаружи доносится топот марширующих боец и цоканье конских копыт по дороге.

— Доложите! — орет какой-то из них, останавливаясь рядом с тележкой.

Этот глас…

Высочайший, визгливый, ну и ржание лошадки я уже кое-где слышала…

Но этот глас…

— Услышали выстрел, сэр, — отвечает один из боец. — Этот человек НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава гласит, что лицезрел даму, пробежавшую мимо него к реке. Приблизительно час вспять.

Реальный боец сплевывает:

— Стервы.

В конце концов я узнаю глас.

Это сержант Хаммар.

— Из какой вы части? — спрашивает он.

— Из первой, сэр, — отвечает молодый, промедлив всего долю секунды. — Командир О’Хара.

— А… эта тряпка , — презрительно фыркает сержант Хаммар НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. — Желаете выяснить, что такое реальная служба, переводитесь в четвертую. Я вам покажу, что к чему.

— Да, сэр, — отвечает Магнус. Глас у него дрожит чуток посильнее, чем хотелось бы.

Я слышу Шум боец из отряда Хаммара. Они задумываются о тележке. И о взрывах. И о стрельбе по дамам.

Но у сержанта НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава Хаммара Шума нет.

— Арестуйте его, — в конце концов произносит Хаммар.

— Этим мы и занимались, сэр.

— Стервы, — повторяет Хаммар и пришпоривает жеребца (Покорись, гласит тот). Бойцы спешно удаляются следом за ним.

Я выдыхаю — похоже, все это время я пролежала затаив дыхание.

— Его даже не наказали! — шепчу я быстрее НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава для себя, чем госпоже Койл.

— Все позже, — шепчет та в ответ.

Уилф щелкает поводьями, и тележка медлительно трогается с места.

Выходит, мэр мне врал. С самого начала.

Ну естественно, балда!

Убийца Мэдди на свободе и готов убивать далее — Шума у него нет.

А я лежу рядом с дамой, уничтожившей мой единственный НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава шанс связаться с людьми, которые могли нас спасти.

И Тодд кое-где далековато. Не рядом. Я его бросила.

Никогда в жизни мне не было так сиротливо.

В потаенном отсеке адски тесновато. Мы дышим воздухом друг дружку, локти и плечи все в синяках от тряской дороги, одежка пропиталась НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава позже.

Мы не разговариваем.

Время течет. Минутка за минуткой. Минутка за минуткой. Я равномерно проваливаюсь в какое-то забытье: жар и духота высасывают из меня жизнь. Все мои волнения растворяются в покачивании тележки, и я закрываю глаза.

Меня будит стук Магнуса. Я подаю глас — неуж-то приехали? Но Магнус только НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава предупреждает:

— На данный момент потрясет мало. Держитесь.

— За что? — спрашиваю я, но больше ничего сказать не успеваю: тележку будто бы сбрасывают с обрыва.

Лоб госпожи Койл врезается мне в нос, сразу начинает пахнуть кровью. Она охает: локтем я бью ее в гортань. Тележка продолжает трястись и прыгать на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава ухабах, и я, стиснув зубы, терплю боль.

Но здесь госпожа Койл прочно придавливает меня к собственной груди, а свободной рукою и одной ногой упирается в стены отсека. Я сопротивляюсь — не необходимы мне утешения! Но здесь же понимаю, что она обымает меня непопросту: мы не стали биться друг о друга НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, хотя тележка как и раньше едет по ухабам.

Так последний отрезок моего пути проходит в объятиях госпожи Койл. И конкретно в ее объятиях я попадаю в лагерь «Ответа».

Тележка останавливается, практически в тот же миг с отсека снимают крышку.

— Приехали, — гласит юный боец — тот, что белобрысый. — Все целы?

— А ты НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава как задумывался? — бормочет госпожа Койл, отстраняясь от меня и выбираясь наружу. Она протягивает мне руку, но я не принимаю помощи — вылезаю сама и оглядываюсь по сторонам.

Мы спустились по крутой скалистой тропе — умопомрачительно, как тележка вообщем могла по таковой проехать, — и очутились в собственного рода расселине посреди скал. Со всех НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава боков нас укрывают деревья, а прямо впереди они вырастают ровненьким рядком.

Наверное, за ними — океан. Или я спала подольше, чем мне показалось, или госпожа Койл мне соврала и океан еще поближе.

Что никак бы меня не изумило.

Лицезрев наши лица, белобрысый боец присвистывает. Я и сама чувствую, что НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава под носом у меня запеклась кровь.

— Давайте я сбегаю, принесу чего-нибудть… — предлагает боец.

— Она же целительница, сама управится, — отвечает за меня госпожа Койл.

— Меня зовут Ли, — гласит боец, обширно улыбаясь.

На маленький миг я с страхом сознаю, как жутко выгляжу с расквашенным носом и в этих лохмотьях.

— А меня НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава — Виола, — говорю я в землю.

— Вот твоя сумка! — Рядом в один момент оказывается Уилф, протягивающий мне мешок с лекарствами и перевязочными материалами.

Секунду я молчком смотрю на него, а позже бросаюсь к нему в объятия, крепко-крепко прижимая к для себя его огромную надежную тушу.

— Рад тя созидать НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, Хильди, — гласит он.

— И я тебя! — чуть ли не плача, восклицаю я, и только здесь забираю у него мешок.

— Коринн собрала? — спрашивает госпожа Койл.

Я достаю вату и начинаю стирать кровь со собственного лица:

— А вам не все равно?

— Меня почти во всем можно обвинить, — отвечает госпожа Койл. — Но НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава только не в том, что мне все равно, дитя мое.

— Я же гласила, — яростно шепчу я, — не смейте так меня именовать!

Госпожа Койл облизывает губки. Она кидает резвый взор на Магнуса и Ли, те без дискуссий скрываются за деревьями.

— Ты тоже, Уилф.

Он глядит на меня:

— Все нормально?

— Надеюсь НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, Уилф. — Я сглатываю. — Но далековато лучше не уходи.

Он кивает, опять салютует на прощание и уходит за бойцами. Мы провожаем его взором.

— Ну, отлично, — гласит госпожа Койл, скрещивая руки на груди. — Сейчас я готова тебя слушать.

Я смотрю на нее, на ее взор, бросающий мне вызов, — и чувствую НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, как дыхание мое убыстряется, а гнев так стремительно и так просто заполняет всю меня, что я, кажется, вот-вот лопну.

— Как вы посмели…

Она здесь же меня осаживает:

— У того, кто первым свяжется с кораблями, будет бесценное преимущество. Мэр, естественно, скажет переселенцам о маленькой террористической группировке, с которой он никак не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава может справиться: не посодействуют ли они выследить преступников и стереть их с лица Нового света?

— Да, но если б мы…

— Если б мы вышли на связь первыми, естественно, мы бы поведали им о местном жестоком деспоте, вот только этому не бывать.

— Мы могли попробовать…

— Где была твоя голова, когда НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава ты ринулась к этой башне? Ты хоть понимала, что делаешь?

Я стискиваю кулаки:

— Нет, но я могла хотя бы…

— Хотя бы что? — Она сверлит меня яростным взором. — Отправить сообщение по координатам, которых так издавна ожидает президент? Ты не поразмыслила, что он только об этом грезит? По другому как вышло, что НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава ты до сего времени на свободе?

Я так прочно сжимаю кулаки, что ногти впиваются в ладошки. Главное — не слушать ее.

— Время текло, — гласит она. — И мы приняли решение: раз мы сами не можем выйти на связь с переселенцами, нужно хотя бы помешать мэру это сделать.

— А что НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава будет, когда они прилетят? На этот счет у вас тоже разработан блестящий план?

— Что ж… — Опустив руки, госпожа Койл шагает мне навстречу. — Если нам не получится его свергнуть, то мы хотя бы можем поучаствовать в гонке — кто первым доберется до кораблей. И на этот раз битва будет справедливой НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава.

Я трясу головой:

— Вы не имели права!

— Это война.

— Которую вы же и развязали!

— Ее развязал он , дитя мое.

— А вы подлили масла в огнь.

— Время от времени всем приходится принимать непростые решения.

— И кто же отдал вам на это право?

— А кто отдал ему право держать взаперти половину НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава населения этой планетки?

— Верно, лучше их взрывать!

— Мы не желали, так вышло. И мы очень скорбим.

Сейчас моя очередь делать шаг ей навстречу.

— Конкретно так произнес бы и он!

Госпожа Койл всплескивает руками. Будь у нее Шум, он бы уже снес мне голову.

— Ты когда-нибудь лицезрела дамские кутузки НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, дитя? Да твоим невежеством можно наполнить кратер…

— Госпожа Койл! — доносится глас из-за деревьев. К нам опять подходит Ли. — Только-только пришло срочное донесение.

— Какое? — спрашивает она.

Ли переводит взор с нее на меня. Я опускаю голову.

— По дороге повдоль реки марширует три дивизии боец. Они двигаются в сторону океана НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава.

Я резко поднимаю глаза:

— Они идут сюда?!

Госпожа Койл и Ли дружно глядят на меня.

— Нет, — отвечает Ли, — я же произнес: к океану.

Я удивленно моргаю и перевожу взор с него на госпожу:

— Но мы разве не…

— Очевидно нет, — саркастически отрезает госпожа Койл. — С чего ты это взяла? И НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава с чего это взял президент?

Невзирая на колоритное солнце, меня пробивает озноб. Под дурацкой толстой кофточкой я вся трясусь.

Она меня испытывала.

Будто бы я могла сказать мэру…

— Да как вы смеете… — начинаю я.

Но гнев в один момент отступает — так же стремительно, как накатил.

— Тодд… — шепчу я.

Слово НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава «океан» было везде в его Шуме.

Он обещал его скрыть.

И я знала, что он сдержит обещание…

Если сумеет.

(о боже, Тодд, неуж-то он?..)

(ты?..)

Нет, нет!

— Мне нужно вспять, — говорю я. — Я должна спасти его…

Госпожа Койл уже качает головой:

— На данный момент мы ничем не можем ему НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава посодействовать…

— Он уничтожит его!

Она глядит на меня — не без соболезнования.

— Возможно, он уже погиб, дитя.

Мне спирает грудь, но я борюсь со слезами.

— Вы не сможете знать наверное!

— А если он живой, означает, добровольно признался мэру. — Она вскидывает голову. — Для тебя какой вариант больше нравится?

— Нет. — Я трясу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава головой. — Нет, нет!

— Соболезную, дитя. — Глас у нее стал чуток спокойней и мягче, но он как и раньше императивный. — Я от всей души для тебя соболезную, но на кону стоят тыщи жизней. И, нравится для тебя это либо нет, ты уже избрала сторону. — Она переводит взор на Ли НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. — Так почему бы для тебя не познакомиться со собственной армией?

РУИНЫ

[Тодд]

— Стервы, — шипит мистер Хаммар, сидя верхом на жеребце.

— Вашего представления никто не спрашивал, сержант, — осаживает его мэр, проезжая на Морпете через дым и покореженный металл.

— Смотрите-ка, они оставили отметку, — гласит мистер Хаммар, демонстрируя на ствол большущего дерева на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава краю поляны.

На нем намалевана голубая буковка «О».

— Ваша забота о моем зрении хвалебна, — язвительно отвечает мэр, такшто Хаммар в конечном итоге затыкается.

Они приехали сюда прямо из монастыря и повстречали эскадрон Хаммара, поднимавшийся на бугор в полной боевой готовности. На верхушке мы узрели Ивана и боец, которым полагалось охранять НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава башню. Когда всех спэклов заперли в одном месте, Ивана, видать, повысили. Но на данный момент у него такое лицо, бутто он предпочел бы никогда не слышать о радиобашне.

Потомушто ее больше нет. Она перевоплотился в груду железок и лежит на земле, точно запивоха, который повалился на дорогу и НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава решил прикорнуть прямо на месте.

(а я изо всех сил пробую не мыслить о том, как она спрашивала дорогу до башни…)

(и гласила, что сюда нужно наведаться сперва…)

(ох, Виола, ты же не могла…)

— Если они способны подорвать такую громаду… — начинает Дейви, оглядывая поле. Но не договаривает, потомушто мы НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава все думаем об одном и том же — одна идея сквозит в Шуме каждого.

Каждого, у кого Шум есть. Хаммару очевидно подфартило.

— Эй, малыш! — ухмыляется он. — Ты уже стал мужиком?

— Вам разве никуда не нужно, сержант? — спрашивает мэр, не смотря.

— Лечу, сэр! — Мистер Хаммар устрашающе подмигивает мне, потом НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава пришпоривает жеребца и велит своим бойцам следовать за ним. Они стремительно спускаются с холмика — в жизни не лицезрел такового резвого марша. Мы остаемся с Иваном и его людьми. Они все, как один, глубоко сожалеют, что кинулись на звук взрыва, когда на монастырь свалилась трассирующая бомба.

Это ведь так просто и прогнозируемо, если НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава поразмыслить. Подорвать небольшую бомбу, чтоб отвлечь внимание от того места, где нужно подорвать огромную.

Но с какой стати они бомбардировали монастырь?

Для чего стукнули по спэклам?

Для чего стукнули по мне?

— Рядовой Фарроу, — приветствует мэр Ивана.

— Вапще-то капрал Фарроу… — поправляет тот.

Мэр медлительно поворачивается к НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава нему, и Иван смолкает, сообразив, что означает это воззвание.

— Рядовой Фарроу, — повторяет мэр, — вы соберете как можно больше металла и мусора, а потом сдадите командиру вашей воинской части весь припас лекарства…

Он смолкает. Шум Ивана верно и ясно звенит в воздухе. Мэр оглядывается. От каждого бойца в эскадроне Фарроу исходит НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава Шум. Всех их уже покарали за какую-нибудь провинность.

— В таком случае обратитесь к командиру части, чтоб он провозгласил вам наказание.

Иван не отвечает, но Шум его кипит.

— Вам что-то непонятно, рядовой? — спрашивает мэр, устрашающе чеканя слова. Он глядит прямо в глаза Ивану. — Повторяю: командир части назначит вам наказание НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. — С его голосом что-то не так, от него исходят какие-то странноватые волны…

Глаза у Ивана затуманиваются, губки обвисают.

— Командир части назначит мне наказание, — повторяет он.

— Отлично. — Мэр опять окидывает взором руины башни.

Иван чуть ли не падает, когда зрительный контакт обрывается, но здесь же приходит НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава в себя, как будто только пробудился.

— Но сэр…

Мэр снова оборачивается, и вид у него очень ошеломленный.

— Сэр, мы ведь торопились на помощь… — не унимается Иван.

Мэр сверкает очами:

— Другими словами действовали согласно плану «Ответа», чтоб они тем временем могли спокойненько подорвать мою башню?

— Но, сэр…

Никак не изменившись НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава в лице, мэр выхватывает из кобуры пистолет и стреляет Ивану в ногу.

Тот со стоном валится на землю. Мэр оглядывает других боец:

— Кто-то еще желает со мной поспорить, до того как приступить к работе?

Бойцы, не обращая внимания на клики Ивана, начинают разгребать завалы, а мэр подъезжает впритирку НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава к буковке «О» — броской и звучной, как и само их заявление.

— «Ответ», — тихо гласит он сам для себя. — «Ответ».

— В погоню, па! — орет Дейви.

— Хм-м-м?.. — тянет мэр, медлительно оборачиваясь к отпрыску — как будто запамятовал, где находится.

— Мы же умеем драться! — нетерпеливо гласит Дейви. — Мы это обосновали. А ты для чего НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава-то посадил нас нянькаться с тупыми животными, которых мы и так давнымдавно разбили.

С минутку мэр молчком рассматривает меня и Дейви — уж не знаю, с каких пор это «мы».

— Если ты думаешь, что спэклы разбиты, Дэвид, — в конце концов произносит он, — означает, ты ничего о их не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава знаешь.

Шум Дейви малость вскидывается.

— А вот и нет. Кой-чего я о их вызнал.

Как ни тошно, я обязан с ним согласиться.

— Да, наверное, — кивает мэр. — Вы оба узнали…

Он глядит мне в глаза, и я невольно вспоминаю, как выручил 1017-го от бомбы, рискуя своей жизнью. А он в благодарность НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава укусил меня и расцарапал.

— Тогда как насчет нового проекта? — спрашивает мэр, подъезжая ближе. — Тут вы можете применить на самом деле все свои способности.

Шум Дейви колеблется. Да, в нем слышна гордость, да и подозрение тоже.

В моем Шуме — незапятнанный кошмар.

— Ты готов вести за собой людей, Тодд? — спрашивает НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава мэр.

— Я готов, па, я! — не унимается Дейви.

Мэр как и раньше глядит мне в глаза. Он знает, что я думаю только о ней, но игнорирует вопросы в моем Шуме.

— «Ответ», — гласит мэр, опять делая поворот к голубой буковке «О». — Если они желают так называться, что ж, не будем им НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава мешать. — Он переводит взор на нас. — Но чтоб кто-то отдал ответ, сначала необходимо…

Он смолкает и рассеянно улыбается, как бутто на уровне мыслей смеется над своей успешной шуточкой.

Дейви разворачивает на травке большой белоснежный свиток, не обращая внимания на то, что бумага мокнет от утренней росы НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава. Весь лист забит диаграммами, рисунками и подписями к ним.

— Да здесь одни чертежи и размеры, — гласит Дейви. — Черт, их очень много! Нет, ну ты взгляни!

Он протягивает свиток и ожидает моего согласия.

А я…

Да, я…

Непринципиально.

— Да уж, — говорю я. Под мышками сходу мокреет.

Башня свалилась только вчера НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, а севодня мы уже опять на монастырских землях, собираем спэклов в команды и распределяем по участкам. О моем побеге как бутто запамятовали, как будто это было в прошлой жизни, а сейчас началась новенькая, и в ней у всех есть другие принципиальные дела. Мэр не говорит со мной о Виоле, и я НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава опять работаю с Дейви — он тоже не шибко рад.

Словом, все по-старому.

— На носу война, черт подери, а он желает, чтоб мы дворец строили! — Дейви хмурится, разглядывая чертеж.

Естественно, это не дворец, но частично Дейви прав. Ранее нам гласили, что тут будут зимние бараки для спэклов НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава, но, судя по плану, это огромное и просторное здание для людей, которое займет огромную часть монастырских владений.

У него даже есть заглавие, написанное сверху большенными знаками.

Мой взор натыкается на эти буковкы, я пробую прочитать…

И здесь Дейви резко оборачивается, тараща на меня глаза. Я стараюсь напустить в собственный Шум НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава побольше глупых помех.

— За работу, — говорю я, вставая.

Но Дейви так и пялится.

— Как для тебя это заглавие? — спрашивает он, демонстрируя пальцем на сочетания букв. — Правда, круто?

— Ну да… — я пожимаю плечами, — типа.

От экстаза он раскрывает глаза еще обширнее.

— Это перечень материалов, ушлепок! — отрадно выдает он. — Да ты читать НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава не умеешь!

— Заткнись. — Я отвожу взор.

— Ты не умеешь читать! — Дейви лыбится ярчайшему прохладному сонцу и спэклам вокруг нас. — Нет, ну каким же дубиной нужно быть…

— Я произнес заткнись!!!

От неожиданной гипотезы Дейви разевает рот.

И я заблаговременно знаю, что он на данный момент произнесет.

— Ежедневник твоей НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава матери! — охает он. — Она написала тебе целый ежедневник, а ты…

И что мне еще остается, как не вдарить со всего маху по его отвратительным зубам?

Я стал выше и крепче, такшто Дейви сейчас тоже достается в стычках, да только ему как бутто все равно. Даже когда мы возвращаемся НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава к работе, он все еще хихикает и устраивает целый спектакль из чтения чертежей.

— Такая заумь — эти планы! — гласит он, ухмыляясь окровавленными губками.

— Заткнись и делай дело!

— Хорошо, хорошо. 1-ый шаг — это то, что мы уже делаем. Снести все перегородки. — Он поднимает голову. — Если хочешь, я напишу для тебя план.

Мой Шум вспыхивает НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава красноватым, но из Шума орудие плохое.

Если ты не мэр.

Я и не додумывался, что жизнь может стать еще гаже, но так оно повелось, правильно? Бомбы, падающие башни, работа плечо о плечо с Дейви, повышенное внимание мэра…

(и я не знаю, где она)

(и я не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава знаю, что мэр с ней сделает)

(а вдруг она тоже подкладывает бомбы?)

(вдруг?)

Я оглядываю рабочее место.

Тыща 100 50 пар спэчьих глаз глядят на нас, глядят на меня — ни дать ни взять скотина, напуганная звучным звуком.

Тупые клятые овцы.

— ЗА РАБОТУ! — ору я.

— Ну и видок у тебя, — гласит мэр Леджер, когда НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава я падаю без сил на матрас.

— Плевать.

— Запряг тебя по полной, а? — Он подносит мне тарелку с ужином, который уже принесли — практически нетронутую.

— А вас разве не запряг? — спрашиваю я, набрасываясь на пищу.

— По правде говоря, у меня такое чувство, что он про меня запамятовал. — Мэр Леджер садится на свою НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава кровать. — Я уже черт знает сколько с ним не говорил.

Поднимаю голову. Шум у него сероватый, как бутто он что-то прячет, но это обыденное дело.

— Все эти деньки я просто собираю мусор, — продолжает мэр, смотря, как я уплетаю ужин, — и подслушиваю дискуссии на улице.

— И о чем НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава гласит люд? — спрашиваю я, потомушто мэру Леджеру, кажется, очень охото мне поведать.

— Ну… — Он неудобно ерзает на месте.

— Что «ну»?

И здесь я понимаю, что скрывал мэр Леджер: ему не хотелось об этом гласить, но он ощущал, что должен.

— Тот целебный дом… — выдавливает он. — Про который я для тебя НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава говорил.

— Что с ним? — Зря я пробую сделать вид, что мне все равно.

— Он закрылся, — отвечает мэр Леджер. — Стоит пустой.

Я перестаю жевать:

— Что означает «пустой»?

— То и означает, — нежно произносит он, потомушто соображает: новость-то нехорошая. — Там никого нет, даже пациентов. Все ушли.

— Ушли? — шепчу я.

Ушли.

Я НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава встаю, хотя идти мне некуда, и как дурачина держу в руке тарелку.

— Куда ушли? Что он с ней сделал?!

— Ничего, — отвечает мэр Леджер. — Твоя подруга сбежала. По последней мере, так молвят. Скрылась с другими целительницами и ученицами прямо перед взрывом на холмике. — Он потирает подбородок. — Всех других арестовали НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 10 глава и бросили в кутузку, а твоей подруге чудом удалось сбежать.


nevrozi-eto-srivi-nervno-psihicheskoj-deyatelnosti-istericheskij-nevroz-nevrasteniya-i-navyazchivie-sostoyaniya.html
nevrozi-navyazchivih-sostoyanij.html
nevrozi-u-detej-kontorlnaya-rabota-referat.html