Никколо Макиавелли. «Мандрагора»

Действующие лица:

Каллимако

Сиро

Мессер Нича

Лигурио

Сострата

Тимотео, монах

Прихожанка

Лукреция

Комедия начинается канцоной, которую исполняют нимфы и пастухи. В ней говорится о том, что они издавна уже удалились в леса, чтоб спастись от нескончаемой скукотищи, преследовавшей их в мире людей, но пришли сюда в честь праздничка, а так же из-за благоговения перед именованием того, кто Никколо Макиавелли. «Мандрагора» правит людьми и преисполнен благими эмоциями (Бог?).

Дальше следует пролог, в каком повествователь обращается к зрителям, обещая их значительно повеселить, показать всю Италию, включая Пизу и Рим, также Флоренцию. Тут он останавливается и указывает, кто в каком доме живет (аббат либо приор- решайте сами- справа от нас его дом Никколо Макиавелли. «Мандрагора», улица Амура, где паденье безизбежно). А слева живет Гваданьи Каллимако, который только приехал из Парижа. Хоть он и слывет человеком великодушным, а все таки ухитрился одурачить добросовестную даму и обвести вокруг пальца всех вокруг. И повествователь жарко вожделеет зрителям ,чтоб их всех так же надули). Спектакль зовется Никколо Макиавелли. «Мандрагора» «Мандрагора», почему- не гласит .но обещает угостить вином всех, кому не понравится. Извиняется за создателя: комедию написал поэтому, что за суровые произведения средств меньше дают ,но из-за этого не стоит приравнивать его к дурачинам. Ну и даже если будет кто-то сплетничать - наплевать. Но все, зритель ,внимание: действо начинается!

Действие Никколо Макиавелли. «Мандрагора» 1-ое:

Слуга Каллимако Сиро удивляется тому, что владелец покидает Париж очень стремительно, но вот уже месяц посиживает без дела во Флоренции: к чему же была такая спешка? Каллимако ведает о том, что в один прекрасный момент в Париже, когда он давал обед, двое его друзей заспорили о том, кто привлекательнее Никколо Макиавелли. «Мандрагора»: итальянки либо француженки. Какой-то из них произнес, что даже если б все итальянки были уродинами, одна его родственница не отдала бы осквернить честь их всех. Он именовал некоторую мадонну Лукрецию, супругу мессера Ничи Кальфуччи, и Каллимако так возжелал ее узреть, что тот час отбыл во Флоренцию, и лицезрев Никколо Макиавелли. «Мандрагора» ее красоту, сообразил, что лучше умрет, ежели не возобладает ею. Но шансов не было никаких, так как дама она добросовестная, супруга никогда не ослушается, прислугу не подкупить, ну и вообщем не подступиться ни с какой стороны. Но вдруг Каллимако вспоминает, что Ничи оочень желает иметь малышей Никколо Макиавелли. «Мандрагора», а супруга никак не может забеременеть, и ему приходит в голову идея о том, чтоб уговорить их отправиться на воды, поехать туда самому, каждый денек давать роскошные обеды, а там, может, и сблизятся они. Для этой цели он выбирает Лигурио, 1-го подхалима, который время от времени вертится вокруг Ничи и его супруги Никколо Макиавелли. «Мандрагора», а, соответственно, знаком с ними лично. Лигурио уговаривает мессера поехать на воды, но он очень не желает собираться, везти с собой кучу вещей, миллион чемоданов супруги..в общем , отпирается как может, но Лигурио гласит ему, что пребывание там наверное поможет Лукреции забеременеть, и тот в конце концов соглашается поразмыслить Никколо Макиавелли. «Мандрагора» и обсудить это с супругой. Лигурио отчаливает к Каллимако и гласит, что выполнить его задумку будет очень тяжело ,потому что Ничи не желает никуда ехать. Они еще обдумывают это дело, и Лигурио предлагает представить Ничи Каллимако как известного целителя, который практиковался в Париже, чтоб его типо авторитет посодействовал уверить Никколо Макиавелли. «Мандрагора» мессера в том, что исцеление на водах нужно. Действие завершается канцоной про Амура, которого боготворят люди ,а боги страшатся, так как знают, как жутка его сила.

Действие 2-ое.

Лигурио ведет Ничу в дом к Каллимако, чтоб тот своими очами удостоверился в гениальности доктора. Каллимако встречает их Никколо Макиавелли. «Мандрагора» словами на латыни (Хороший денек, государь магистр), Нича здесь же умиляется и готов вверить свою жизнь этому расчудесному медику полностью. Ведь он месяцами учил латынь и не понаслышке знает, как это тяжело. Соответственно, тот , кто ее знает, человек образованный, и никак не может обвести вокруг пальца. Каллимако рассуждает о причинах бесплодия Никколо Макиавелли. «Мандрагора» Лукреции и останавливается на том, что дело может быть в бессилии самого Ничи. Но тот убедят, что дает супруге такового жару каждую ночь, что и речи не может быть об этом. Тогда Каллимако решает взять на анализ мочу дамы, чтоб уж точно найти делему и назначить исцеление. Сиро и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» Нича отправляются к последнему домой. Пока Нича уговаривает Лукрецию не упрямиться, Сиро задумывается о том, как он влип, и что вообщем выйдет из этой истории. Вот, они получили вожделенную баночку (проститеJ) и направились назад. Каллимако приходит к выводу, что моча-таки мутновата и что причина может быть в Никколо Макиавелли. «Мандрагора» том ,что она леденеет, простаивая на коленях на прохладном полу во время молитв. Он убеждает, что знает средство, от которого Лукреция мгновенно забеременеет: настой мандрагоры. Главное- испить его после ужина, и через 9 месяцев можно ожидать добавления. Но есть одно НО: после того, как она выпьет этот настой, с Никколо Макиавелли. «Мандрагора» ней нельзя спать, по другому умрешь через 8 дней. Да и здесь Каллимако знает, что делать. Необходимо только отыскать какого-либо человека, который переспит с ней 1-ый, а позже можно веселиться сколько захочешь. Он даже пообещал посодействовать в поимке какого-либо молодчика, связать его и лично притащить к постели Лукреции. Но Нича Никколо Макиавелли. «Мандрагора» гласит, что ее будет не так просто уговорить. В конце концов, был выдуман план: ее поможет уговорить исповедник, которые уверит ее в том, что это совершенно не грех. А его просто уговорить при помощи средств. Конец- канцона о глуповатых людях, которые задумываются, что они очень умны, а их, по Никколо Макиавелли. «Мандрагора» сути, можно просто уверить в том, что ишак летает.

Действие третье.

Нича и Лигурио идут к монаху. Перед встречей Лигурио упрашивает мама Лукреции, чтоб та побеседовала с дочерью и уверила ее во всем слушаться супруга и монаха. А так же гласит Ниче, чтоб он представился глухим и ничего Никколо Макиавелли. «Мандрагора» не отвечал, когда тот будет говорить с монахом. Они с Ничей заходят в церковь и застают Тимотео (монаха) за разговором с прихожанкой, в каком тот убедят бедную даму, что если она не будет молиться и делать пожертвования, то турки точно нагрянут в Италию и посадят ее на кол. Лигурио отзывает монаха Никколо Макиавелли. «Мандрагора» в сторонку и гласит, что желает сделать огромное пожертвование, но до этого нужно провернуть одно дельце. Дочь некоего Камилло Кальфуччи, племянника Ничи, забеременела непонятно от кого, и если не уговорить ее испить настоя, от которого произойдет выкидыш, то честь всей семьи будет опозорена. Тимотео колебался, но согласился Никколо Макиавелли. «Мандрагора». В один момент Лигурио сказал, что дама выбросила и без их роли, и монах начал подозревать, что чел просто лжет. Тогда Лигурио открыл настоящую историю и попросил монаха, чтоб тот уговорил мама и дочь придти к нему типо для отпущения грехов. На последующий денек монах уже с жаром уверял Лукрецию Никколо Макиавелли. «Мандрагора», что переспать ради полезности с незнакомым мужчиной- это совершенно не грех, ослушаться мужа- вот когда тебя ожидает кара небесная. Дама отчаянно сопротивляется, но соображает, что выхода нет. Канцона: о том, как приятно жить обманом. Ты обманываешься сам, да к тому же праведных людей направляешь не туда.

Действие 4-ое.

Лигурио Никколо Макиавелли. «Мандрагора» приходит к Каллимако и гласит, что все идет отлично и дело сейчас за малым: просто лечь к ней в кровать. В один момент Каллимако осознает, что тупанул: он ведь пообещал Ниче лично изловить «первого попавшего» на улице, как это может быть сразу и грабителем, и жертвой? Ну и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» если его не будет, мессер точно усвоит, что дело не чисто. В конце концов, они выдумывают план, который заключается в том, чтоб Каллимако нацепил какие-то лохмотья, наклеил затратной нос, взял в руки лютню и шел как раз по той улице, где будет похищен, а похищать заместо него будет переодетый Тимотео Никколо Макиавелли. «Мандрагора».

В общем, все удается, Каллимако «похищают», вталкивают в комнату к Лукреции и в 2-ух словах разъясняют, что нужно делать (J). Под утро Каллимако решает открыться Лукреции и поведать про его план и про то, как любит ее больше жизни. Даме приглянулись его нежные слова и ласки, не сравнимые с Никколо Макиавелли. «Мандрагора» ласками супруга. Она произнесла ему, чтоб он завтра шел в церковь, где она при супруге предложит сделать его кумом, тогда и они сумеют беспрепятственно встречаться в их доме. На последующее утро Нича выслушал предложение супруги и с наслаждением согласился, и даже дал свои ключи от дома. В конце Никколо Макиавелли. «Мандрагора» канцоны нет!

О произведении:

Прорыв к более широким литературным горизонтам удался Макьявелли в комедиографии. Дебют его в комедии пришелся на почти во всем решающий момент в истории этого жанра: в течение предшествующего столетия происходило опознание драматической структуры древнеримской комедии; этот процесс удачно закончился к концу XV в. и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» в 1-ые годы XVI-го сменился другим — процессом адаптации традиционных комедийных структур к новенькому материалу и новенькому языку. Макьявелли стоит в самом его начале, предшественников у него очень не достаточно: только две 1-ые комедии Ариосто, единственная комедия Биббиены, еще два-три опыта наименее значимых создателей — нет, как следует, никакого связывающего и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» регламентирующего эталона. Это полностью справедливо применительно к его первой и наилучшей комедии — «Мандрагоре», написанной предположительно в 1518 г. и представленной с большущим фуррором в Венеции в 1522 г. Древнеримской комедией Макьявелли интересовался и ее знал: об этом гласит его перевод «Девушки с Андроса» Теренция, относящийся приблизительно к этим же годам Никколо Макиавелли. «Мандрагора», что и «Мандрагора» (и поновой отредактированный в 1519—1520 гг.). Но из персонажей «Мандрагоры» родовое сходство с масками паллиаты (комедии плаща) замечается только у парасита Лигурио, вступающего в роли головного устроителя интриги (подобная роль параситу принадлежала в «Куркулионе» Плавта и в «Формионе» Теренция). Сама же сюжетная ситуация у Плавта и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» Теренция просто невозможна: древнеримская комедия никогда не изображала адюльтер (брачную измену, прелюбодеяние). У сюжета «Мандрагоры» источники более близкие, хотя и иножанровые -итальянская новелла охотно говорила о хитроумных хахалях, возжелавших супруги близкого собственного. В комедии Макьявелли наблюдаются переклички с некими новеллами Боккаччо, но наибольшая близость находится с новеллой о Никколо Макиавелли. «Мандрагора» Джакопо Лоренцо Медичи, где очень похож на мессера Нича обманутый супруг и очень похожа роль, которую играет в интриге духовное лицо. Есть, но, одна значимая разница: в новелле Лоренцо Медичи препятствия вещественные — нужно одурачить супруга и расчистить путь от препядствий, которые воздвигает его ревнивый характер; в комедии Макьявелли препятствия Никколо Макиавелли. «Мандрагора» моральные — одурачить супруга не достаточно, нужно уверить супругу запамятовать о долге и чести. Героиня Лоренцо очень не прочь от интрижки с пригодным флорентинцем, героиня Макьявелли не помышляет об измене — имя Лукреции дано ей прилежным читателем Тита Ливия недаром. «Первейшим препятствием является честнейшая ее натура», — это гласит Каллимако, и ему вторит Никколо Макиавелли. «Мандрагора» мессер Нича, уже согласившийся на план, предложенный надуманным лекарем: «Но все таки остается одно немаловажное препятствие... — супруга. Не думаю, что будет так просто ее уговорить». Соответственно меняются моральные коннотации, сопряженные со сводничеством исповедника: в новелле брат Антонио уверяет супруга, что тот не избегнет ада, если не сведет свою супругу Никколо Макиавелли. «Мандрагора» с хахалем; в комедии брат Тимотео при помощи теологических софизмов уверяет супругу, что она должна возлечь с сторонним мужиком. У Лоренцо монах поощряет грех, у Макьявелли совращает добродетель.

В таковой интерпретации комедийного конфликта у Макьявелли нет ни предшественников, ни последователей. Комедия как жанр в принципе подразумевает некую редукцию моральной точки Никколо Макиавелли. «Мандрагора» зрения, но если уж в нее введена позиция, подвергнутая моральной квалификации, если на пути воплощения любовных желаний встает добродетель, то это безизбежно провоцирует появление катастрофических либо, на худенький конец, мелодраматических интонаций - в «Мандрагоре» смешная атмосфера ничем, но, не омрачена. Моральная оценка, тем, не выносится за скобки, не игнорируется, что входило Никколо Макиавелли. «Мандрагора» бы в правила игры, установленные для комедии, начиная, по последней мере, с древнеримской, а учитывается, но на сто процентов опровергается — для обличителей «макья-еллизма» это служило дополнительным аргументом в пользу аттестации Макьявелли как поочередного аморалиста.

Комедия Макьявелли может быть рассмотрена в контексте определенного политического момента и предстанет аллегоричным рассказом Никколо Макиавелли. «Мандрагора» о том, как Лоренцо Медичи барон Урбинский (Каллимако), преодолевая сопротивление Пьера Содерини (мессер Нича), завладевает Флоренцией (Лукреция) — такая интерпретация при всей ее рискованности, может быть, не совсем фантастична. Комедия Макьявелли может быть рассмотрена в контексте календарных мотивов, которые составляют общий генетический фонд жанра, и предстанет символической историей Никколо Макиавелли. «Мандрагора» обновления — через погибель (в этом случае, надуманную) к рождению новейшей жизни. Лукреции, чтобы «излечиться» от бесплодия, необходимо не только лишь прибегнуть к волшебным либо псевдомагическим средствам (настой мандрагоры), да и поделить ложе с первым встречным (этот акт брат Тимотео прямо называет «таинством»). Она приносит свое тело в жертву Никколо Макиавелли. «Мандрагора» и конкретно с ложа любви, совершив ритуал омовения, вступает в священное место (in santo). Тем героиня комедии проходит через полный цикл календарного обряда, через все его четыре традиционные фазы (мортификация, очищение, инвигорация, ликование): принимает дальнейшее испытание как смерть («я не думаю, что доживу до утра»), одолевает погибель в любовном поединке, подвергается очищению Никколо Макиавелли. «Мандрагора» («потом подниму супругу, велю ей хорошо вымыться и пойти в церковь совершить очищение») и, в конце концов, возрождается к новейшей жизни («сегодня ты все равно что опять родилась на свет»). Конец комедии в таком прочтении празднует торжество жизни и юности («А вы, мадонна Сострата, как бы помолодели Никколо Макиавелли. «Мандрагора». — Это от радости»), а сама комедия очевидно обнаруживает свою карнавальную природу.

Все эти контексты существенны для осознания «Мандрагоры», но самым продуктивным является, пожалуй, контекст антропологических мыслях ее создателя. «Мандрагора» не переносит рецепты «Государя» на бытовую почву, а иллюстрирует более общие и более глубочайшие представления Макьявелли о людской природе, самым редчайшим и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» ценным свойством которой он считал способность изменяться прямо за переменой событий. Все персонажи комедии слепо следуют собственной страсти либо собственному характеру, все, не считая Лукреции, которая не только лишь конфискует к концу инициативу в свои руки, да и круто перестраивает свои взоры и собственный стиль жизни. Добродетель Никколо Макиавелли. «Мандрагора» Лукреции терпит поражение, столкнувшись с «общей нашей испорченностью» (la cattivita nostra), но сама Лукреция оказывается победительницей: она одолевает себя, «честнейшую» свою натуру. Этот финал безнравственен — пусть так, но он полностью согласуется с тем, что Макьявелли осознавал под моралью в собственных величавых политических трактатах. Мораль — это не свод постоянных и абсолютных законов Никколо Макиавелли. «Мандрагора», это форма существования в верно организованном общежитии, при таком муниципальном устройстве, которое способно обеспечить своим гражданам моральный стиль жизни. Если такового устройства не имеется, то морально все то, что содействует продвижению к нему. Брак мессера Нича и Лукреции бесплоден, потому должен быть разрушен и на его месте Никколо Макиавелли. «Мандрагора» должен воздвигнуться новый, тройственный альянс, который устраивает супруга, освящает монах и подтверждает супруг («и я дам им ключ от нижней комнаты, чтобы они в хоть какое время могли придти, ибо дам у их в доме нет и живут они как твари неухоженные»). Несуразно, казалось бы, ассоциировать этот супружеский альянс Никколо Макиавелли. «Мандрагора» с тем всеитальянским муниципальным целым, мечту о котором лелеял Макьявелли, но появляется он в итоге настолько же революционных переворотов и, как сказано в «Государе», «введения новых законов и установлений».

Естественно, все эти мотивы и темы представлены в «Мандрагоре» в игровом ключе и, может быть, даже спародированы. По другому в произведении, наделенном Никколо Макиавелли. «Мандрагора» настолько сильным сатирическим пафосом, и быть не могло. Объектом сатиры в «Мандрагоре» являются, сначала, два персонажа: брат Тимотео и мессер Нича. Монах представляет полностью определенную институцию — резко отрицательное отношение Макьявелли к церковной церкви, сначала, к роли, сыгранной Римом в политической катастрофе, постигшей Италию, выражено им и Никколо Макиавелли. «Мандрагора» в других его сочинениях со всей твердостью. За мессером Нича стоит патриархальная и провинциальная Флоренция, замкнувшаяся в собственных городских горизонтах и не способная созидать далее собственного носа («В юности я был очень легок на подъем. В Прато не бывало ярмарки, чтоб я на ней не находился, и нет во всей Никколо Макиавелли. «Мандрагора» окружении местечка, в каком бы я не побывал. Да что в окружении! Я и в Пизе, и в Ливорно бывал!»), та Флоренция, которая непреклонно придерживалась собственной «срединной» полосы и тормозила все политические проекты Макьявелли. Это со всей очевидностью следует из языка, которым создатель наделил конкретно данного собственного героя (и больше Никколо Макиавелли. «Мандрагора» никакого другого): кажется, в говоре Флоренции не осталось такового выражения, оборота, присловья, пословицы, которыми бы не отметился этот примерный болван, своими руками уложивший хахаля в кровать собственной супруги.


nikakih-problem-tolko-vozmozhnosti.html
nikakoj-dolzhnostnoj-chelovek-v-sluzhbe-obshestvennoj-nahodyashijsya-ne-mozhet-bit-chlenom-ni-toj-ni-drugoj-palati-poka-on-budet-sohranyat-svoyu-dolzhnost.html
nikandrova-marina-vladimirovna.html